Слово о полку Игореве Аранжировка Опыт прочтения

Слово, как памятник русской словесности, является национальным достоянием, и никому из стоявших и стоящих на страже у его подножия не может быть позволено отвращать нас от памятника, фрагментировать целостную картину восприятия в шаманском камлании академической недоступности, в калейдоскопе частных конъектур, искажая замысел Автора пышной помпезностью славословий и смысловой размытостью.

Цель публикации, — освободить памятник от напластований эпох и лжеучений, постараться донести до читателя, не расплескав в расплывчатом многословии и неопределённостях всё эмоционально-экспрессивное богатство, систему образов, семантику фразеологий и смысловые оттенки источника, насколько они были доступны пониманию такого же как и Вы читателя, далеко не профессионала, на потребу которым, собственно, и пишутся многоумные исследования и лучшая отповедь которым: «Не нравится прочитанная книга, — сядь и напиши другую!»

Вот руководствуясь этой формулой и искренней любовью, никого не оспаривая  здесь по частностям, на склоне лет, этот читатель излагает собственный опыт прочтения первой (и последней) в истории русской литературы гражданской, — искренней и проникновенной  исповеди власть предержащего — князя Игоря.

Тем не менее, этот дилетант, стараясь не нанести вреда памятнику, принимает на себя персональную ответственность за каждое слово, каждую новацию по отношению к каноническому источнику, которые не есть плод досужих дивинаций, но результат концептуально-системного подхода к проблемам индоевропейского глоттогенеза, результат соавторства с каждой в отдельности прочитанной книгой, с каждым в отдельности её написавшим. Имена их хранятся в благодарной памяти, но ещё более, — это результат соавторства с теми безымянными собеседниками, оставившими нечто во много раз более ценное – свои впечатления. Низкий поклон вам всем, чьими достижениями пришлось здесь воспользоваться.

Искренней признательностью переполняется сердце этого неофита к тем, кто принял бескорыстное и заботливое участие в оформлении этой работы. Доценту кафедры русского языка, канд. филологических наук Истоминой В.В., принявшей на себя тяжкий труд правки текста и его рецензирования, Учителю с большой буквы, носителю просвещения и патриотического воспитания, чьим трудом взращивается любовь к Родине, Бубновой Ю.В., всем тем, кто слушал пробные чтения, терпел многоречивые толкования, — спасибо, спасибо!

Предложенная здесь же реконструкция, не может быть отнесена к Авторскому протографу и не претендует на адекватность какой либо позднейшей переписи его, не вдается в диалектные тонкости последнего переписчика; был ли он полочанин или псковичанин, ‑ это не принципиально. Даже более того: принципиально недопустимо и неэтично вычленение произношения и диалектных особенностей переписчиков для произведения, являющегося национальным памятником белорусов, украинцев и русских.

Реконструкция же позволяет оценить правдоподобность предложенных перестановок канонического текста, в которой используется каноническая техника и технология средневекового книгописания Киевской Руси, с соблюдением очень расплывчатых норм орфографии, фонетики и морфологии. Эта расплывчатость норм русского письма,  не объясняемая диалектностью бросается в глаза, на первой же странице первоиздателей.

У первоиздателей налицо признаки нескольких корректур текста из Хронографа, которые учитывались при аранжировке и в реконструкции. А сколько всего было таких корректур!? Скорее всего две после протографа. Но, по нашим предположениям, и Авторских протографов было, по крайней мере, не меньше двух.

До нас дошла, скорее всего, вторая редакция. Т.о. нашу реконструкцию, соблюдающую каноны русского правописания, с некоторыми допущениями можно отнести ко времени середины XIV в. (безотносительно для какой-то диалектной зоны), за исключением использования знака оу, который по Самсонову Н. Г. (Самсонов Н. Г. Древнерусский язык. М. Высшая школа. 1973. С. 66-67.) перестал использоваться на письме после 1143 г. Однако же, мы использовали этот знак по убеждению, что он принадлежал Авторскому протографу, и не исправлялся при второй переписи, как он сохранен, например, в синодальном издании «Книги ПРОЛОГА»1854 г.  Знак i (йи) мы также считаем принадлежностью именно Авторского протографа, поскольку это произведение «светское», а использование этого «языческого», знака избегали, как правило, переписчики именно церковных произведений, так же как и знака «дерьв» ħ со звучанием «га» (палатально); боħатаго, друħаго, боħ, мноħы. Сохранены также «блъгариzмr», типа плъку, длъго, поскольку их влияние на русское письмо наиболее ярко проявилось ко времени, на которое ориентирована реконструкция.

В публикации предложены три текста: собственно текст первоиздателей, его АРАНЖИРОВКА ОПЫТ ПРОЧТЕНИЯ и «РЕКОНСТРУКЦИЯ», предположительно, второй переписи, относящейся к концу XIV в. Предполагается публикация расширенного комментария с прояснением предложенных новаций и файл с попыткой озвучивания аранжированного текста.

Принятые в аранжировке членения на морфемы отражают просодические особенности «роусьскоi» речи. Дело в том, что ни в каком другом языке, кроме как в русском не было более почтительного, даже благоговейного отношения к писаному слову и книги на Руси читались стоя и вслух. Это положение увековечено в поговорке: «Что написано пером не вырубишь топором». И читались именно так, с акцентированием на корневой морфеме и выделением аффиксов и окончаний. И Ваши попытки читать именно так, покажут Вам, уважаемый читатель, что это стихи, с «плавающим» рифмованием, либо по началу строфы, либо по окончанию. И это рифмование предопределило деление на строфы и практически полное совпадение строк «Опыта прочтения» со строками Аранжировки, что Вы увидите при просмотре документа. Это благоговение к писаному слову в русском менталитете тысячелетиями воспитывалось  языческим социумом, самой структурой общественной формации Руси, которую социологи определяют как военную демократию. Производительная база социума состояла из огнищан-смердов различной специализации и  волхвов, ‑ идеологической надстройки. Паразитировала над ними военная прослойка, ‑ «слобода», с основными функциями рэкета, возглавляемая князем, кън+zън знающим конъ, ‑ границу между «тем» и «этим» светом и набирающего «дрuжинq» из вольных огнищан. Волхвы были хранителями «обычая», ‑ морально-этических норм социума, служителями «капищ», управляли жертвоприношениями, обслуживали обряды, общественные ритуалы, несли и полицейские функции. Волхвы были  тем самым «священным вервием», «вицей» стягивающей социальный «голик» в нерушимое целое (лат. fascio), способным противостоять как внешней интервенции (ополчение), так и внутренним противоречиям. Их слово, облеченное в письменные знаки было «за+конъ». Естественно, что слободской князь, состоящий на содержании «рода», тяготился ответственностью перед волхвами, отстаивающими интересы огнищан и свой идеологический приоритет.

Это социальное противоречие между носителями «обычая» и паразитирующей прослойкой и явилось причиной крушения языческого социума при его встрече с христианской экспансией. Но сама структура языческого социума Руси преодолевала нарастающие противоречия огосударствления и централизации власти вплоть до стараго Володимttgра, и окончательно рухнула под агрессией христианской идеологии с ее двумя лозунгами, выгодными для паразитирующей княжеской прослойки: «нет власти не от бога» и «богу богово, кесарю кесарево». И коварное всепрощение нового бога: «Не согрешишь — не покаешься, не покаешься — не спасешься.»  И эти искаженные, чужеродные ценности  были облечены в письмена, священные для русского менталитета: «Что написано пером, не вырубишь топором». И несокрушимо прочный языческий «голикъ» рассыпался отдельными прутиками, когда предательством «слободского» князя и усилиями агрессора было перетерто «священное вервие», ‑ был убит последний из волхвов, было разрушено и повержено в прах последнее капище. И раздавлена языческая Русь ЦАРСТВОМ слободы, равенства и братства (братвы).

«Нет ни эллина, ни иудея!» Где эллин? Там же где римлянин, гот, галл, франк, бритт, сакс… и прочие лангобарды. Там же где русич. О них сказано: «Были!» Остались росияне, итальяне, французяне, англичане…

Братский союз и слобода \ Вот ИХ девиз боевой. «Вместе победим!» начертано на предвыборном лозунге «партии» «Е…ная Россия». «Сим победиша!» ‑ лозунг ИХ идеологов. С кем воюете, господа благодетели?

Полный текст АРАНЖИРОВКА ОПЫТ ПРОЧТЕНИЯ Слова с  «роусьскаго» на русский  читайте по этой ссылке в формате pdf.  Аранжировка Опыт прочтения

Лицензия Creative Commons
Произведение «Аранжировка Опыт прочтения» созданное автором по имени Мезенцев Николай Федорович, публикуется на условиях лицензии Creative Commons «Attribution-NonCommercial-ShareAlike» («Атрибуция — Некоммерческое использование — На тех же условиях») 3.0 Непортированная.
Основано на произведении с http://old-ru.ru/03-1.html.
Разрешения, выходящие за рамки данной лицензии, могут быть доступны на странице http://slowopi.ru/.

 

Опубликовано в Слово о полку Игореве

Comments are closed.